Первая реакция общественности: от уродства до достопримечательности (1889–1900-е годы)
Хотя башня и была техническим чудом, её художественная ценность вызывала много споров. Многие считали его промышленным уродством, оскорблением классической красоты города, называя его «по-настоящему трагическим фонарём», «суппозиторием, изрезанным дырками», и «нелепой трубой».
В 1887 году 300 известных художников и писателей, в том числе Шарль Гарнье, Ги де Мопассан и Уильям Бугро, подписали «Протест против башни месье Эйфеля», опубликованный в Le Temps, в котором говорилось: «Мы протестуем... против возведения этой бесполезной и чудовищной Эйфелевой башни... этой нелепой дымовой трубы, которая своей варварской массивностью давит на Нотр-Дам, Лувр и Триумфальную арку».
Непокорность Эйфеля и изменение отношения общественности
Эйфель не обратил внимания на критику, сравнив свою башню с египетскими пирамидами:
«Почему то, что в Египте вызывает восхищение, в Париже становится отвратительным?»
Несмотря на весь этот шум, башня привлекла 2 миллиона посетителей во время Всемирной выставки. Некоторые критики смягчили свою позицию; другие, как, например, Мопассан, по слухам, ежедневно обедали в ресторане башни — потому что это было единственное место в Париже, где ему не приходилось её видеть.
К 1918 году Эйфелева башня стала национальным символом. Поэт Гийом Аполлинер даже создал военное стихотворение в форме этого силуэта.
Когда-то эту башню называли «уродством», но в итоге она пережила своих критиков и стала главным символом Парижа.
Её архитектура — это то, что изучают и по сей день. Узнай об этом подробнее